ПУШКИН - немцов унд чаговец-невский - ФЕТ - коган - ДЕЛЬВИГ -

данов - ЖАРОВ и др.

 

 

александр чаговец

 
 

 

Пока готовился лосось

 

Как попарно когда-то ходили поэты

                                          Георгий Иванов

 

Высокопарно выражаясь:

 

Ленинградский поэт Александр Чаговец (Невский) родился между Киевом и Ленинградом, не в том смысле, что на полустанке конверт нашли, но перемещаясь по мере успеха в переговорах неродственных поколений: дедушки и папы; неясно где содержимое поползло-пошло, а вот первые стихи были написаны или в Москве или в поезде трясущeм нашего поэта из столицы в другую. Итак, в Киеве дедушка и бабушка, в Ленинграде дочка с Сашиным папой, а в огороде конечно бузина. Польские корни барские, замашки барские, те же и проблемы и венским роялем Бозендорфер, чтобы не пострадал типа настроить и клочки дворни в конец расстроенные. В шкафах хорошие книжки уже пристроились, так что строить хижины из обломков дворцов без надобности. У папы те же замашки, и изысканный ум, с титулом же тяжелее, если и светил какой, то давно и в Галиции. Широта взгядов позволяла Михал Семенычу даже мои пан-германистские бредни принимать-одобрять, забавлялся как мог, там что-то немецкое тоже проскочило.

 

Вот такая из Граца цаца. В нашей Австро-Венгрии такие водились господа. Боже, покарай Англию.

 

Стихи начали писать всерьез почти одновременно, под импульсами Люсь, обучаясь теориям без видимой пригодности в Московском Университете. Точнее,как кому, и Сашка нынче профессор кислых щей (мозговых) в чудесном за отсутствием разнообразия рас его населяющих городе Salt Lake City, но об этом мы рапространяться более не будем. Тем не менее, три поколения профессорских как сядут на сладком небе щи хлебать - умиляются от прапра- до -внучка; в кислых пуще потомка им не понять, да и хлебали они борщи: польский с грибками, а то ли хохлацкий с косточкой мозговой, а тут вишь ты щи.

 

Где-то году в восьмидесятом составили Ассоциацию не тронув названия. По ассоциации и тексты вылуплялись. Эдакий эпатаж в э...полетах.  И была еще девочка Оля (впоследстии то ли Митек, то ли жена Флоренского): зря не заострили на ней внимания. Были еще попутчики, но по пути  были отброшены.

 

Ассоциистам некуда было угодить кроме андерграунда, но и в подвале не пришлись ко двору: не суйся с элитарной рожей в коллажный ряд. Тусоваться не научились, попартом обрезались с Беней Гудманом в квинтете Моцарта и выкрестились. И кажется все. Зато оба ассоцииста запутались в осколках того самого, что вдребезги было разбито, шутка сказать, почти сто  лет назад, и выпутываться не попытались. Какой-то по счету (может и первый, тогда дико извиняюсь) Миша Эпштейн муж Лены Шварц долго думал и выдал: пост-символисты. Примерно попал: символистов прошли и обукетили; православие с самодержавием и народностью проехали и засунули в жопу.

 

Спорили не о вкусах, а об учителях: поклонялись Кузмину и кланялись Вагинову, обожали Андрея Белого и позже Блока. По поводу же Кузьминского и Георгия Иванова пристастия разбежались, Бенедикта Лифшица и Витьки Кривулина тож. Сашка млел от Велимира Хлебникова, но более от обстоятельств своего с ним знакомства. Каслом Машу если и испортишь, то Люсю нет. Мне здается, что в круге Хлебникова стихи экспериментальные, а вне бесспорные.

 

Единственной ниточкой ко второй культуре был Кривулин Виктор Борисович: Сашка его не особенно жаловал, как будучи сноб, я же нахожу себя единственным Витиным учеником: мне он кивал головой то на русский то на болгарский лад, весьма способствуя процессу, и грозился, что если писать буду плохо, то начнет крутить Умку: приходилось стараться. Хвоста оба купили без запроса. Вслассть же наелись с Костиной подачи.

 

Им и были пригреты, и записаны в ученики.

 

Лосось не удался, борщи прокисли и известно что сварилась каша. Неизвестно с'едобна ли, в "странных историях" или "рассказах о людях необычайных" герой же во сне плюхнулся с высока, поэтому это дело мы переназовем: "У батьки нашего Махно", тем паче что и Сашка кончил анархистом. Неясно повезет ли с бабами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

отторженный от торжищ языка

но к языку торжеств не приобщенный

юродивый коленопреклоненный

прижав к груди невидимый указ

ползет то паперти наклонной

v

 

 

 

казенный дом и дальняя дорога

уже который раз мне выпадают

и все на разных картах

и у цыганок разных

а я живу в консервной банке

и ожиданьем данности томим и страхом

вещей разложенных по чемоданам

неотвратимости распахнутых ворот

но замкнута строфа для катастроф

v

 

 

 

когда приключение с запахом жизни

бросает ключи от чужой квартиры

в дырявый карман

возможен обман

но вскрыты уж банки с холодным пивом

и разные козни и постные тризны

на какой-то далекий отодвинуты план

и где-то наплывом минута вынута

и тонет и больше не может вынырнуть

в мерцающем свете настольных ламп

charmant charmant

и дело видите ль не в том

кто вам знаком а кто неведом

кружится медленно весь дом

и светом переполнен том

и загорается приветом

и расcыпается дымком

v

 

 

 

белеет пером

на белом снегу белея крыло

и темному небу

в смущеньи кивает оно

приду

вот только бы как не упасть

в полынью

в полынью перелитую темным небом

я бы вас отогрела

вином и хлебом

если б вы не тонули сейчас в пруду

если б вы не тонули

и ваши надежды не тонули бы с вами

и ваши одежды не тянули бы вас ко дну

белеет пером на ветру

и что же

холодный ветер по проруби коже

и кто-то по саду идет

v

 

 

 

какая погода теперь

над пагодой

нет погоды

 

и сколько времени так

над пагодой

нет по годам списков

 

что же есть

над пагодой

есть гаданье

v

 

 

 

ночь высокая подруга

пpошепчи и упокой

очерти защитным кругом

тучами глаза прикрой

то крылом щеки коснется

то кукушкой счет cведет

то немым упорным взглядом

вдруг дыхание прервет

v

 

 

 

что за сука ржаво-рыжая

мне несет десерт с цукатами

и ладонь поворотила

за фальшивыми дукатами

на закате рыже-огненном

вот потир мне наливает

а наливка та с цикутами

эх последняя вечеря

кровь на финике иссученном

v

 

 

 

лунный диск

как шар в руке

дискобола

играюшего в бильбоке

v

 

 

 

зап'ем пейзаж водой из родника

v  

                                                                       

 

 

Себе

 

духом крестным

по мостам земным

дуг перехлестом

вороньей тенью

над перекрестьем

путей выгнутых к небу

шагом упругим ступает

забыв про недвижные ноги

и просит смиренно

вина и хлеба

v

 

 

 

Буке

 

1

 

то урбанизма волим мы то уранизма

то апокалипсис грядет то хилиазм

с годами сердце устает растет маразм

в затравленном стремленьи к онанизму

v

 

 

 

2

 

холодным рассветом разбужен

выхожу к воротам закрытым

не простучат ли копыта

не возвращается ль друг

за разговором и чаркой

и звуками лютни веселой

тихо вокруг

даже ветер еще не проснулся

только в прозрачном пруду

сонно

плещутся

рыбы

v

 

 

 

3

 

кому              стихи

игра

кому            виагра

v

 

 

 

ККК

 

куклуклановцы в балахонах

и кузьминские нагишом

это простыни на балконах

развеваются неспеша

это праздничное гулянье

и хрипит нутром граммофон

о опешившие соборяне

о ненайденная душа

v

 

 

 

НЕП

0

о дщерь земли

смелее будь

не плакать время

а смеяться

и сущую постигни суть

тебе ль змее змеи бояться

v

 

 

 

1.

 

воспоминаний круг так прочен

порочен запах гиацинтовый

мы начинаем будто сызнова

тот путь что многажды пророчен

v

 

 

 

2.

 

под шум передрассветного прибоя

вы выступили из стены стеклянной

в шезлонге мило растянулись

отставив руку с папироской

как будто в самом деле это вы

и отраженье за стеклом смеялось

и поворачивалось грудью к ветру

несущему гниющий запах океана

в порывах как бы откровенных

как будто в самом деле отраженье

и oбе на меня смотрели с ожиданьем

так словно я им дожен преложить конфект

и чаю крепкого с отдушкой марокканской

и прочитать последние стихи

как будто бы написанные завтра

а в глубине стояла полная луна

случайно окольцованная бледным нимбом

v

 

 

 

3.

 

я ногами попираю камни

пью вино прислушиваюсь к волнам

ищучи на улицах халифа

нахожу растительные формы

пейзаж нисходит ступенями

океан ползет на кипарисы

память тонет в пене набежавшей

и плывет окуpком папиросы

как попу расстриге к брегу роси

мне к твоей груди маруся жаться

русую головку бы погладить

белую головку приголубить

v

 

 

 

4.

 

погружаясь в тень от пальмы

в путешествиях эфирных

ты мелькаешь отраженьем

витража в углу витринном

но на ветренном пространстве

пену винную сдувая

за тебя и ныне присно

чашу с кровью подымаю

чтобы что-то миновало

чтобы что-нибудь случилось

чтобы этим пейзажем

ты бы догола напилась

v

 

 

 

5.

 

то воск в руках твоих истает

то воск лица

тельный икара знак

востоком розовым пылает

и в каждой реплике восторг

страниц оригинала чуть стирается

о пусть себе

он так старается

как будто моет золотой песок

и вишь

новый сок по груди растекается

вот и приходит время поминальное

покаянное

а нам бы все лепить фигуру узнавания

радения гадания

твоими пальцами

моими лицами

восточными зарницами

под странничьими пальмами

v

 

 

 

ККВ

 

за светом свет волной спадает

туман на зеркалах дробится

возлюбленный сверкнувшей птицей

вонзился в память

в узел мой

воск капает

свеча троится

нам провиденья голос мнится

за недосказанной страницей

неясно брезжит жребий злой

о ты кому чудесный жест

провиденья дарован свыше

неси свой одинокий крест

жестокий упреждая перст

никто тебя да не услышит

трамваи встали в перекрест

v

 

 

 

БНБ

 

хроматические ходы

сквозь  арктические  хлады

v

 

 

 

ВВН

 

1

 

дрожащий взгляд

о след дороги

привидевшейся в мираже

марионеточного выхода

не может быть того

не может мир ожить

служивою рукой в монету с'ужен

невеста могла бы сама дверь открыть тому

кто сужен

о этот лед

он звонок тонок и хрупок

как стекло

зачем же так нахрапом

стремиться под стекло

ведь там светло прохладно и не боле

и каждый предоставлен самому себе до боли

а разве ты недоволен дырой зловещей в голове

зияющей звездой востока

что так настойчиво готов искать

обломки тени на телах американских статуй

тебе бы воли

в полог санный завернуться

и верстовых столбов не счесть

но старомодным словом честь

(звучит ходульно)

ты пригвожден

возможно ли вернуться

холодным душем хочешь мир ожечь

или под дулом прыгать козликом

чего-то ждем

из переулка дуло плесенью

а вот и шаги по скрипучей лестнице

(классический сюжет)

и слух запружен незнакомыми голосами

и прелестницей

запутавшейся в волосах

до настоящего

(подумайте) удушья

об этом вам расскажет

улика явная

как ужин на столе

остывший в стороне

v

 

 

 

2

 

завязан узел лет

проведенных в зеленом парке

вдруг крикнули пожар

и рассмеялись громко

как будто декорации менялись

при полном свете занавесе поднятом и зале

сосредоточенно жующем мороженное и селедку

так бывшее вблизи становится

далековатым

окутанное ватным маревом

пастух кричит истошно

но поглощенный ревом стада

лишь дергается кукольно минутку

по рельсам катит вагонетка

с открытым гробом

в нем

открытый глаз покойника

в нем башня озеро и облака

а остановка перенесена поближе к морю

и скорбный ликом

ты быть может осенен

вот с каланчи сигнал

о мир вам

наконец-то

и всюду летают тополиниго пуха

комки

 

 

 

ПК

пронесши крест слепым знаменьем веры

он северную грудь подставил суховею

песков пустыни прокопченный пласт

в боях рассек загаром тело

но не оставил на лице

следа сомнения

оно белей сметаны

сметены с него морщины знаков

а причины

они так далеки так высоки

и в голубых глазах недоуменья радость

он недоумок но измены нет

букетом розовым пульсирует висок

иль кровь разбрызнута фонтаном

таков портрет

лишь  посох брошен в небе рядом

и глянец на губах подсох

v

 

 

 

ВБК

 

1

 

вот травянистое существование

вовне

три раза в день еда из самых свежих

два раза в день прогулки и купанье

и гулкое падение капель

на железную кровлю по вечерам

по правую руку сосновый бор

по левую руку дубрава с рекой

с болотами

ощущение генетической связи с санкюлотами

возникает непредсказуемо-естественно

с'ем его с тестом

но жестом витиеватым

посылаю приветы из сахарной ваты

вите

с пленера

видите

хоть не венера

но очень переполненная молоком кобылица

кабы я художником

такие здесь лиственные лица

v

 

 

 

2

 

витая в высотах балладных

одических

падая с лестницы обвитой виноградом

одичалым

пытаюсь по-отечески разобраться

с отвесными квитами

и кажется что квиты мы с бывшим причалом

витя

когда бы невинной девушкой

сказал бы

витюша я не одета

а так

плавает раздутая бычья туша

по лесистой местности

и воняет в избытке мясистой ласковости

детуся

имейте предтавление о печали

охота начинается с ловчим кречетом

а кончается решетом воды на привале

ах увидеть бы что-нибудь голубогазо-безмысленное

но с чувственным оскалом и всяким прочим

я бы мысленным взором возрос

возвысился

и что-нибудь такое вам напророчил

что сбудется обязательно

дайте лишь сроки

 

 

 

3

 

видишь ли витя

здесь тишь

подул ветерок и летишь

отметиться на оброке

а мотоциклетный престиж

оставляют на другом берегу

реки оплывающей рок от рока

женовидности от женственности здесь

еще не научились отличать

и все проблемы любви решаются просто

а раз так

то я могу помочь купить диван (он же кровать)

но не могу расставить по улицам

вместо фонарей вопросы (фонарей все равно нет)

и место извечных тем

здесь занято земледелием

в рамках узаконенного надела

и вместе с тем

любопытством к соседскому винокурению

здесь пахнет плесенью

относительно вырождения

здесь темь

подул ветерок

улетаешь

как будто ничего не увидев

а так

лишь обломки болотных вешек

и самогонно-неверные кроки

v

 

 

 

4

 

голос сирены и голос ребенка

смешались в моей семейной свите

то ли с острова кто-то свистнул

то ли пищит под ногами щебенка

а камни виснут на шею и виснут

как же мне с ними прыгать в воду

бедь это же прямое самоубийство

запрещенное независимо от веры в бога

а какое здесь витя буйство запахов

заливные луга в перемежку с болотами

грешно бросать так круто запаханное

выражение времени с оборотами

идиом

приевшихся наизнанку

может лучше пройти деревенской улицей

с моноклем  tzara

в панталонах нанковых

как будто получил премию пуллицера

и разбрасывать бумажки из билетов

якобы банковских

так ведь вызовут участкового

а потом психовозку

нет уж

лучше сидеть за воротами

камни на шее считать как четки

чему-то молиться

писать вам письма

слушать голос сирены и голос ребенка

v

 

 

 

РВЧ

 

1

 

приглянулось мне это место

отчего

тут причин слишком много

дальним свeтом и близким соседством

и тенью куста большого

если старость его не сломает

и биение злого слова

четыре ветра здeсь дуют

очень радушно и чисто

умереть бы мне тут когда-то

да ведь кто жe в том поручится

v

 

 

 

2

 

река смывает старый след

остывших сумерок изгнанья

седые волосы и плед

тягучих лет воспоминанья

и с легкостью почти забытой

с невинным взглядом юных дней

лежишь на склоне неизбытом

а в сердце предлагаешь ей

ворсистую шинель

что так казалось мимолетно

а чаще вылетало прочь

говорено теперь в молитве

обожжено теперь как речь

веcелый недомолвок летний

едва ли сможешь ты помочь

целительна глухая ночь

v

 

 

 

MC

 

ах прошлые сложности

сложились из ложности

а пошлая правда

прозрачный пассаж

не худо бы

дождику пролиться художником

и пятнами луж

освежить пеизаж

v

 

 

 

MAK

 

я вишу на уровне крыши

в вышине где летучие мыши

жрут вишни

но я не повешен

повис в пустоте

это просто случилось

и на лбу у меня обрывки веночков

венков  лент

траурныx ленточек

там внизу  ведь меня похоже хоронят

это просто случилось

абсурд под сурдинку

стакан и сардинка

такая картинка

это просто случилось

подкрашенные завитки прилипшие к вискам

улыбка бледных губ подкрашенных кармином

это просто случалось

как жаль меж  тем что больше не случится

v

 

 

 

O

 

1

 

потому что так получилось

что так получилось

так получилось

получилось

ось

числом вось

ем что так авось

так получилось

случилось

ось

что сбылось

в полу билось

так полюбилось

потому что так получилось

ось

v

 

 

 

2

 

в заточении тела томление духа

по летанию пламени дерево сухо

трещит

и взлетает ко слуху

многокрылою птицей парит в тишине

и в теченье падения пуха

поворачивается в сине

ве и роняет огненные перья

о точение духа о грубые камни

бороздою намеченные ходы

и прорыв синевы

тишина и мечтанье

скозь теченье полета

аминь

а заключении тела ключи

голубой родниковой воды

от психеи

ключи ледяные

v

 

 

 

3

 

стуча клюкой по горным тропам

перепевая шум потоков

глотая воздух ледяной

в просветах туч лучи маня

от кормчих звезд

глазея на вершины

до белой слепоты

смеясь снегами

cчитая камни под ногами

лаская чорную собаку

все вспоминая имя

олюшка

v

 

 

 

4

 

на розовые губы гор

садились тучи золотые

по дну реки катились

гулко камни

вода была бурее глины

и пенилась на перекатах

вонзая зубы в розовый пирог

политый кремом золотистым

смеялся гулко

блеском камня увлечен

сквозь тонкое стекло бокала

что пузырился сельцерской водой

альпийские луга на розовом закате

покрыты золотистыми цветами

по ним стекают родники журча

и тонко галька всхлипывает под

ногами

на акварели

масле

темпере

et cetera

v  

 

 

 

5

 

потому что так получилось

что так

так получилось

получисло

полуось

что так получилось

кто виновен

скалистые бока ущелья давили

взгляд

дорога уползала

грозный камнепад река

предвосхищала

в туннели в'езды

в мир иной

и вдруг

долина

и источник

и на горе кладбище

и всюду башни боевые

v

 

 

 

6

 

я душою тянусь

к бунтующей польше

за длинной чредой

моих длинноносых предков

за высокой грядой гонора

за долинами разночинскими

но может быть больше тоскую по олюшке

похожей как зеркальная тень

на покойную прабабушку

ольгу дионисьевну бучинскую

v

 

 

 

7

 

на ловле форели

в горном ручье

в удушливом зное покоса

вспомнил имя твое

о оле

по звериным бегущее тропам

по камням отстучавшее водопадом

по ущельям летящее эхом

по воде перекатом камней

тут я понял форель

что глотает неистово-жадно

добычу в полупрозрачной воде

но кажется поздно

v

 

 

 

8

 

в лучах закатного светила

стояла ты

в тумане водопада

и не унять ту дрожь

что зарождалась

от тела твоего

от пыли водяной

от мокрых валунов

до полного удушья

чтоб не вздохнуть

не сдвинуться

столпом

и длинным взгядом прилепиться

и не сорвать

и веровать через тебя

divina

v

 

 

 

последнее

 

чем выше в горы

тем ближе к богу

хотя почему

потому что так получилось

потому

что нет суеты

исчезают красоты пейзажей

остается

голая обожженность

человека перед камнями снeгами и небом

потому

что мохнатые звезды

отражаются в облаке под ногами

ночами

а утрами

стоит в головах луны обнаженность

потому что прогулки по краю ущелья

очищают сердце и веру в полеты

и все культурные суеверья

стоят столько сколько кучка помета

потому

что стоя перед стенами

скал душа перед зеркалами

потому что ложь теряет остатки смысла

внутренность мыслей все растет

все что можно сказать уходит

остаются междометья

прилетевшая комета

заклинания йо-йо

v

 

 

 

[на фотографиях:

А. Чаговец (1971), выпуск Ленинградской школы 232 (бывшей Губернской, Второй, Александровской гимназии) ;

Александр Чаговец во время сплавления по Зеленой речке (граница Юты/Колорадо), 1996 –

прим. А. Чаговца]

 

 

 

Продажа мытого песка с доставкой в Москве и Московской области.

 

к антологии