Михаил ШЕМЯКИН  

КАК ОЛЕГ

        В конце 50-х годов я учился в средней Художественной школе имени Репина. Находилась она тогда еще в старинном здании Академии Художеств на берегу Невы. Порядки в то время были еще строгие и нравы суровые. Полагалась униформа и стригли хоть не под ноль, но под горшок. Но уже просыпался у нас, молодых мальчишек, интерес ко всему новому искусству, и не только западному, а и к своему, глубоко и надежно сокрытому от глаз зрителей в подвалах запасников Русского Музея. Учителя и профессора наши косо смотрели не только на так называемый модерн, но и на изучение старых мастеров — таких, как Кранах, Грюневальд, и уж упаси Боже начать любить русскую икону, Рублева, Дионисия и прочих мракобесов. А мы упрямо копировали и изучали дорогах нам "стариков".
        И вот однажды, поздней зимней ночью, к интернату школы подъехала санитарная машина, и здоровенные санитары (обычно набираемые из бывших уголовников) стали,

скрутив руки, выводить этих молодых любителей исследователей старины и запихивать в кузов. И через полгода, отсидев на принудительном лечении в психиатрических больницах, они вернулись в свои классы, чтобы снова благоговейно взирать на "Бурлаков" Репина, и вдыхать аромат утреннего леса вместе с семьей медведей на картинке Шишкина.
        Многие, правда, не перенеся инсулиновых и электрошоков, стали попадать в психбольницы уже обоснованно, но некоторые упрямые головы продолжали учиться, тайком искать что-то новое в старом и стали художниками, а иногда еще и интересными прозаиками и поэтами.
        Одни из них - мой друг Олег Григорьев, прошедший сумасшедшие дома, и впоследствии исправительно-трудовые лагеря, умудрился даже сохранить чувство юмора и написать несколько чудных детских книжек. Некоторые стихи, которые он мне дарил еще в мою бытность в России, я и хочу напечатать для детей, живущих в Америке.