|
монгольский ТУГРИК,
ЗАБАЙКАЛЬСКАЯ БИРЮЗА
ленке гомбо
1
бугорки твои
стоят тугрики
мне не мять твои бугорки
степь монгольская
тугай у реки
и багров закат у реки
здравствуй племя молодое
друг калмык
и друг монгол
на брегах реки ольдоя
две монголки яка доят
горячи мандою
как мангал здравствуй что ты смотришь косо
ты давно остригла косы ты крещёная узбечка
там узда
а здесь уздечка
оный узловат
в бирюзовом платье сидя
я косил две груди видя ты не подавала вида
по улыбке твоей судя
а меня манили груди
спереди и сзади
здравствуй юная монголка
у тебя в руках иголка
хомутом натёрта холка
пало семя халха
на москвичку на столицу
ты смугла и узколица
скулы
чёрные косицы
узкий глаз косится
ах монголка семя халха
халхин-гол не светит
по нью-йорку ты порхаешь
ты живёшь на свете
2
бархатные барханы
лифчика ты не носишь
тело в тебе не богато
очи чернее ночи
в узости их до низости
смело дойду не вздрогнув
тело твоё нанизано
вывернуто мездрою
суслика шкурки с посвистом
и в ковыле ковыляя
степь разрезана поездом
ваньку в пыли валяя
там где полками унгерна
мчались чёрные конники
прошлое во мне умерло
снятся одни покойники
на берегу онона
в камышах керулена
именем злым онана
я молю тебя лена
3
"и поёт моя еврейка
словно канарейка "
всё смешалось
и глядят её глаза
как персидская больная бирюза
как монгольская степная бирюза
за дувалом увивается гюрза
полоз шренка черен узловат
мусульмане обещают газават
харьковчане обнищают
виноват
по степям монгольским мчится
грузовик
не доехал до Монголии увы
в алкоголе топят русские умы
и торопят булавою головы
докатиться до судьбы или сумы
ах монголка
колко спать тебе на нём
на кошме его кустистого гриба
и давай вина зелёного нальём
в третий раз нам повидаться не судьба
4
гол как монгол
моргал синий чапан до дыр
бабу за грудь щипал
впрочем задумчив был
пил молоко козла
пыл его иссякал
за иссык-кули эла
семенем истекал
суслик поёт в степи
стрепет взлетит в зенит
стрелы твои туги
и тетива звенит
ты как дзейран газель
пятнистый олень кулан
раскосы твои глаза
прими от меня поклон
монголка моя змея
улыбка твоя смела
поскольку ты без меня
свежа
стройна как стрела
и ты звенишь как струна
когда он щиплет тебя
и звонко льется струя
молока
в торока
5
жёлтый ангел
ты телом бела
и возможно слегка смугла
ты наложницей хана была
сотню нукеров ты смогла
и зовут тебя тугрик
гик
раздаётся номадов в степи
ты раскосым глазом мне лги и признанья мои стерпи
всё равно как скатертью степь так раскатана ты на листе
и наброшен на шею аркан
и губами полынными стерпишь
манит манит меня
молю
ты монголка черт побери
очи черные поверни
хоть единожды на
люблю
... грудь твоя смугла под луной
золотой керулен
голубой омон
/1 августа 83
Нью-Йорк /
Холодный как
(или послание Елене в 2 дырочки)
да здравствует рассольник
с куриными пупками!
огурчик малосольный
она берёт руками
он ей напоминает
(не цветом, но прыщами)
чем — ах! — (осеменяют)
она ему пеняет
она ему прощает
продолжим от зачина: звонила мне прекрасная Елена
о том что ле пиздки с её колена скользя и пахнув розой ей на пах
слетали.
в этом запахе папах
папаш паханов похотливых тля
(глагол) и в заключение петля
спустившегося тонкого чулка
и чёлка что упруга и легка
но розы
розоперстые масла,
ей умостили утомленные мослы
молю её: переходи в ислам
(там мусульманок пользуют ослы)
прости подруга: временно ослаб
и бременем отнюдь не награждён
гляди: в твою зурну дудит зураб* (* неужто
мираб рисует воду миражом
Церетели?)
... горлинка моя гурия
папская твоя курия
и грудь твоя маслина спелая
прости когда чего я сделаю
... волоса связав в клубок
вылил кофе на лобок
и в день благодарения
ты клеила макет
давай оставим прения и сделаем кхе-хе
... и я вообразил тебя индейкой
(в брусничном соусе) а ты меня костя
(и сжав до боли таковой в кистях)
глядела на меня с такой издёвкой
и я б тебя сравнил с публичной девкой
в чём адекватно пред тобой винюсь
и кровью менструальной и венозной
виясь в твою венецию вольюсь* (* подобно
Бродскому)
таков был груз
наш профсоюз
превыше был
прыщавых муз
...но сражён радикулитом я елена
салажонком солженицыным слажав
и прохладные и влажные колена
пястью дерзкой и бестрепетной зажав
а ты просишь роз
которые нос ласкают и пахнут в постеле
а на ней во весь рост
в тельняшке матрос лежит на недрогнувшем теле ... проклятье эросу
которым я хочу
подобно персу
над простёртой гогочу
подобно эрнсту
куб грудей твоих леплю
и мне уже не вымолвить: люблю
я не люблю
бумагою излив похабщины и похоти извив
и тель-авив взывает к нам:
ла вив! уставши от молитв и от ловитв лолита
ты летая над грехом
светила розовым и нежным потрохом
и над седым паханом попорхав
схватила его хавкою за пах
о запах роз
болгария колхоз
что производит эти нежные масла скажи елена
чьих ты коз пасла
я лоно у елены перейму
и трансвеститом стану потому
что червь который есть гермафродит
сам от себя сих червячков родит
когда же в жанну д' гомоцефал
свой фаллос отвратительный совал её имел и ею был имат
любви двуполой евнух и примат* (* см.у Пушкина)
то было в оны баснословны дни
и грацией ценились инженю
пачулями душилися они и выбриты почти как инженер
в две дырки и три пальца засвистав
мясным салатом пахли их уста
прокисшим (добавляет сервантес)
примерно так же пахнет НТС
лукавица дай луковицу уст
которые тюльпаном не цвели
но пахли как весной осенний куст
настурций
погружаемых в шабли
на коих виноградниках тебя
два графа распинали не
любя
на каковых под лозами шабли
они тебя имели но щадя
...и вот возникло дитя
гермафродит любви
оно имело титя
для забав и ловитв
оно имело уста
а снизу была
в волосах
яркая как звезда
в половину листа червь сам себя губом прильнув сотворяет любовь
и ходит циркульно кровь
в черве который ебом
два клоуна бим и бом
биясь друг о друга лбом
(подруга наморщась лобком
сообщает о сём в обком)
двух розовых лепестков
не досчитав в штанах
елозя и лебезя
она промолвила: ах!
попу попудрив попу
и ещё чего умудрив
она бросаясь в толпу
поёт марсельезу и в
течение этих дней
течением крови для
... хозяин пришёл поднимать
ренту с 215 на 350
так что рифма — бля...
хоть посмотреть на бабу хоть пощупать
/ 23 ноября 1983 /
...в одном из порножурналов (утерянных,
за ненадобностью) мне попалась
довольно
любопытная кривая инцестов: по данным на
конец 70-х — это происходило в каждой 4-ой
(не то даже 3-ей) американской семье.
Рост кривой с 50-х по 70-е объясняется всё
большей открытостью общества проблемам
интима.
В 90-е же — об этом говорит едва ли не
каждая вторая "звезда экрана" и тема,
практически, не сходит с Ти-Ви.
Так что я далеко не Колумб...
Город-2
"но в городе страшном глухом
не негров же быть пастухом
не в рог же ишачий трубить а проще свой хуй отрубить"
(Автор, "Про ето", 1987, неопубл.)
да, я чужой в стране чужих
а ты вожжой мне —
меж яиц
промежность варёных джинсов
и в ней отсутствие трусов
пою чижом в стране чужих
им непонятен мой язык
сказала птичка: "чик-чирик"
шахной девчонка егозит
за чирик или же за бакс
она подставит зад и фас
и пах и лик и свой сосок
за рупь в резинку от трусов
в футболке мокрой на меху
она в потеху петуху
прикроет дланью холм волос
что на лобке её вились
бойфренды продают за так
модельку — рубль или пятак
во рту колечко с бирюзой
на триста шмоток
фак за так
она ужасно занята
француз дрочил манильский трос
латинос делал ей засос
по триста долларов за час
у ней немедля зачесалось
дитя никак не зачиналось
он полотенце ей принёс
она накинула пиджак
о как знаком мне этот жест
постель гремела словно жесть
когда фотограф поднажал
и сняв подвязки и чулки
ещё за тысячу она
глядела раком из окна
на городские огоньки
фотограф стар фотограф лыс
она же star она же
kris
она из Харькова в нью-йорк
везёт свой непорочный jerk
и поневоле переходишь
себя на мову переводишь
затем что в русском языке
нет слов
за вычетом: "ОК" —
— три раза пользует петров
в трёхстах страницах "златоглавой"
в 30-х так писал вогау
/борис пильняк/ вертя
пером
ты веером раскинув ноги
лежала в объектив треноги
и треугольник груши спелой
пускала в дело
когда в тебя спускало тело
фотографа оно потело
и запотевший объектив
пожалуйста мне объясни
куда девались эти фоты
и без пижамы без фаты
роскошные лежали формы
в немом сияньи наготы
работа до седьмого пота
под весом мужеского пола
тебя не покупали оптом
но в розницу была б охота
так март апрель светил июнем
и ты была нагой и юной
и на тебя пускали слюни
и на тебя спускали — плюнь и
прополощи свой детский рот
(дабы не залететь) с минету
кидали звонкую монету
а если будут мандавошки — то всё-таки не
crabs
в уста невинные лангусту
наручники (чтоб не лягалась)
лежишь распяленной лягушкой кусок что ракам лаком
анальный секс угодный глебу
(за койку и за пайку хлеба)
под вазелинчик
ноги к небу
и в рот и руки врозь
ах брось моя вакханка это
любовью утолить поэта
невместно было этим летом
грядёт учебный год
ты в музыкальной школе детка
зачёты получаешь редко
преподаватели же кряду
с заочницей кряхтят
каков твой социальный статус
когда тебе ничуть не стыдно
заехать к квартиранту спьяну
давай вдвоём споём
а квартирант платя валютой
качает деньги инвалидов
и инвестиции вливает
в молочный твой живот
тебя везут на мерседесе в
merde в метро и в мелколесье
в ночи подкупать за мордаси
и подлипать соск
два мальчика и три пахана
в манхэттене ты отпахала и пах распахнут как папаха
неповторимый кадр
кадрят тебя а ты динамишь
щипач кидала и домушник
а до мужчин неравнодушна
но "не было любви"
всё было — кровь, очко, оргазмы
связаться с юным организмом
в анал — ах, не оригинально
банал, дитя, банал
в бананово-лимонном супе
мясным ты истекаешь соком
метро и галя — обе "сокол"
как тот федот сучков
вонзая он кричит банзай
как филарет чернов как кока
что пятьдесят кварталов скоком
от дома Глеба где бы оком так и перстом не тронь
прощай царевна недотрога
сколь далека твоя дорога
и матка боком и двурога
прощай мой обещай
я пропищу тебе чижонком
о жизни долгой и тяжёлой
а ты б стяжала не тужила
жила себе и ша
прощай а я давно простился
от ложа скушного привставши
я снова вытащил пустышку
не пустят ну и пусть
течёт как девочка поэма
а я на скрипочке пиликаю
зачем тебе любить поэта
абстрактный интерес
но как мне быть с вонючим хлевом
который ты делила с глебом
и филиппинцем что налево
запродали тебя
как быть с канвой воспоминаний
что ямочкою воспалённой
по коей тщетно воспылавши
но память не помять
лишь прикоснуться робко к рыбке
чья родинка болит, к улыбке
и улюлюкают ублюдки
и ёбари твои
два года ты уже не virgin
и я туда же на хуй ввержен язык не выверчен но вверчен
а я тебе зачем
а так — безумно интересно
сидеть вдвоём со старым бесом
беседуя и интригуя
и зреет мадригал
пишу тебе пишу в пространство
раз имя значит "постоянство"
а ты там крутишь с постояльцем
ну что ж я постою
не у окна не у парадной
где ты других собой порадуешь
а я стихами порадею
а чем ещё могу
живу с тобою как с судьбою
с твоей тоскою и стыдобой
поэт он завсегда настырный
а ты его настрой
он запоёт визгливой скрипкой
он флейтой запищит о скорбном
о потаённом и сокрытом
что ясно и ежу
лежу не в кухне — на балконе
между двух ног твоих блукаю
меж нас молдова и балканы
и что там океан
ты всё ещё в москве ну как там
кто по станкам тебя катает
и капают ли с них караты
с солёного конца конец конечно неизбежен твой ум и сердце неразбужены
ты пьёшь напиток неразбавленный
манхэттенский коктейль
трёх стран смешение в гортани марсель манила и манхэттен
живёшь ты горлом городами
и своей маленькой мохнатой
я не живу — переживаю страдаю? может быть, не знаю
и пережёвываю снова
тобою сказанное слово
не повторю его, не можно прозрачно просто односложно
и однозначно пусть и ложно
но сказано оно
а мне сказать скучая в рифму
как я увидел эту нимфу
и сердце превратилось в лимфу
когда взглянул за лиф
залив моей любви безбрежен
и penis белый безмятежен
лежу безгласен и безгрешен бездумен и беспол
о исполать тебе в исподнем
сколь в жанре ты исповедальном
сильна и можешь всё исполнить козлиного испить
и молоком орлов питаясь
под кем-то вьёшься ты питоном
а я лежу прикрыт хитоном чтоб членом не светить
и да святится твоё имя
да светится в разрезе вымя
да "было время елось семя" сказал отец б.л.
я точен в фактах ли цитатах
а как и что ты прочитаешь
it's up to you — болей циститом
блистая чистотой
борис и глеб утопнут в лодке
со двух сторон тобой владея
и колокольчиком валдая
бараночка твоя
то пушкин, детка моя, пушкин
что был прихлопнут на опушке
из-за такой же посикушки
поскольку был поэт
я перебрал его любови
но стоют ли те капли крови
когда к быку зрачок коровий повёрнут как и твой
о я не избегаю "как и"
твоих сосцов созрели маки
на них (но с телом) форма хаки и буквою "покой"
ты "ижицей" раздвинув ноги
уже лежала перед многими
а я сторонник моногамии
к сему тебе мой гимн
течёт поэма как кристина
"как девочка в ночи" крестом ты
лежишь не в гинекее — в кресле платящему — обзор
позора ты не видишь в этом
во что-то мокрое одета
но если платит — где там "вето"
на да не скажешь нет
тебе шестнадцать лет с копейкой
но телом капитал скопила
а на поэтов ты скупая
ОК, тогда skip it
вскипит ли кровь моя от горя
что не далось тебя отхарить
о Харитонов женя — в хоре
пою я за него
пою за всех меня ты слышишь
ты со святого даже слупишь но где-нибудь ты чётко словишь
поверь моим словам
я не хочу тебе дурного мне хватит своего дурдома
о как ты блещешь добротою
не стоющей тебе
ты не похеришь отношений
когда другому ты отдашься
тебе бы только отдышаться и заново начать
ты говоришь что не любила
зачем же клин в себя вбивала
бильярдно стукаясь лобками
с кем только не была
погиб поэт невольник чести
его душа взывает к мести
а ты показываешь части
за бабки не за так
мне адвокат не выдал тыщу
поскольку счёт "подвала" тощий
и вот тебя на койку тащут
имеющие счёт
ты двадцать долларов забыла
о коих десять раз звонила
молочными дразня зубами
почём берёшь за боль
стихи переложеньем в прозу
и всё так ясно всё так просто
пустое место будет пусто
прощай или прости
расти большая в радость маме
дозволь другим копаться в яме
я был знаком — любим ли вами
ответ конечно нет
пишу утрируя — но в три ли
в два в полтора /очки мне втёрли?/
и слово комом стынет в горле когда тебе пишу
дышу? с трудом но что же делать
дышать должно живое тело
пусть слово на губах истлело
а истина в вине
сейчас в москве наверно полночь
ты не зовёшь меня на помощь
и вряд ли даже ясно помнишь
последнее метро
ни поцелуя ни объятий
ни слов ни слёз ни обещаний
когда тебя привёз с вещами
с индусом на такси
осталась горечь и горячка
прощай прощай моя горняшка
давалка лакомка гурманка
и гурия моя
я в городе глухом и мёртвом
скитаюсь одноглазой мордой
от юго-запада до норда
вокруг чужой народ
"чужой в стране чужих" и точка
где ты нашла героя впрочем
похожего на два пупочка
точнее на меня
прощай же наконец кристина
на чей конец? а на корыстный
разбито вдребезги корыто
копытцами сучу
как дима бобышев как каждый которому пардон покажут
ту безволосую какая
икается кому
прощай Кристина — Константина
ты не убила не кастрировала
ты просто жёстко констатировала
кому за что и как
а посему прощай прельстившая
живи себе паразитируй
и железа моя предстательная
тебя ещё попрославляет
/ 3 июля 1994 /
|
